Аблаева Э.Б., Ауешова Б.Т. Критерии допуска к суррогатному материнству: правовой и биоэтический анализ национального и зарубежного законодательства.

DOI: 10.51634/2307-5201_2026_2_47

УДК 342.72/.73

Э.Б. Аблаева, автор-корреспондент, к.ю.н., ассоциированный профессор кафедры медицинского права школы «Общественное здравоохранение им. Х. Досмухамедова» Казахского национального медицинского университета имени С.Д. Асфендиярова (Республика Казахстан, г. Алматы), e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Б.Т. Ауешова, к.ю.н, ассоциированный профессор, заведующая кафедрой правоведения Каспийского университета технологий и инжиниринга имени Ш. Есенова (Республика Казахстан, г. Актау), e-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Цель исследования – сопоставление критериев допуска суррогатных матерей к вынашиванию плода с правами человека и принципами биоэтики. Актуальность и научная новизна работы определяется тем, что требования, предъявляемые национальным и зарубежным законодательством к суррогатной матери, подвергнуты правовой и биоэтической оценке с учетом международных стандартов вспомогательной репродуктивной медицины.

Биоэтический анализ включает вопросы добровольного информированного согласия пациентов, уважения их автономии и достоинства, запрещения причинение вреда их здоровью, недопущения эксплуатации женщин, неотделимости суррогатной матери от ребенка, недопустимости коммерциализации репродуктивных способностей граждан, справедливого распределения рисков репродуктивных практик между участвующими в них лицами, благополучного опыта родовспоможения, ограничений в использовании биоматериалов, включая донорские, а также профессиональной ответственности клиник по репродукции человека.

Принципы междисциплинарной науки биоэтики формируют максимально допустимые пределы участия женщин в суррогатном материнстве и определяют требования к процедурам медицинского вмешательства в их организм. В своей совокупности они определяют типологию моделей правового регулирования суррогатного материнства. Особое значение придается соблюдению интересов потенциальных родителей, суррогатной матери и будущего ребенка, а также снижению рисков злоупотреблений и недобросовестного поведения. Правовой анализ включает вопросы соотношения законодательства и подзаконных актов, определяющих правила и условия участия в суррогатном материнстве, правовой статус суррогатной матери, генетических родителей и ребенка, включая установление происхождения и оформление родительства, гарантии соблюдения их прав.

Сравнительный анализ выявил пробелы, коллизии и дефекты в национальном регулировании суррогатного материнства, общие тенденции и отличительные особенности, влияющие на вид и содержание разумных критериев допуска к суррогатному материнству. В заключении к статье сформулированы предложения по его дальнейшему совершенствованию с учетом международных стандартов и лучших зарубежных практик.

Ключевые слова: суррогатное материнство; суррогатная мать; заместительное вынашивание; медицинское право; репродуктивные права; репродуктивная медицина, искусственное оплодотворение; зачатие вне тела; трансфер эмбриона; лечение женского бесплодия.

Введение

Достижения репродуктивной медицины открыли для казахстанских граждан и семей возможность практически реализовать свои конституционные права на охрану здоровья. Вместе с тем, применение их в воспроизводстве потомства усложнило правовые и биоэтические дилеммы, связанные с максимально допустимыми пределами медицинского вмешательства. Среди всех разрешенных видов вспомогательных репродуктивных методов и технологий (ВРМТ) суррогатное материнство все еще продолжает оставаться в числе противоречивых тем, поскольку правила и условия его применения на территории Республики Казахстан зависит строго от медицинских показаний и противопоказаний к нему без полного соблюдения прав человека и принципов биоэтики. Отметим, что в странах, где официально разрешено суррогатное материнство, суррогатные матери вовлекаются в сферу репродукцию человечества только для преодоления диагноза «абсолютное бесплодие» или «привычное невынашивание беременности».

Как правило, при гестационном типе суррогатного материнства, суррогатные матери участвуют лишь в процедурах синхронизации менструальных циклов с генетической матерью, трансфера эмбриона в полость матки и в пострансферной гормональной терапии, а при традиционном типе также в искусственном оплодотворении. Независимо от своего типа суррогатное материнство затрагивает правовые и биоэтические принципы, которые необходимо соблюсти при его применении: обязательность добровольного информированного согласия пациента на медицинское вмешательство в организм; уважение его автономии и достоинства; запрещение причинения вреда его здоровью; недопущение эксплуатации людей; неотделимость суррогатной матери от будущего ребенка; недопустимость коммерциализации репродуктивных способностей граждан; справедливое распределение рисков репродуктивных практик и т. п.

Важность определения объективно обоснованных критериев допуска суррогатных матерей к вынашиванию беременности предопределено тем, что зачатие, вынашивание и роды сопровождаются повышенными социальными рисками для жизни и здоровья матери и будущего ребенка. Поэтому критерии допуска женщин к суррогатному материнству следует привести в строгое соответствие с правовыми и биоэтическими принципами, разрешающих предельный максимум медицинского вмешательства в организм человека, определяющих объем прав и свобод суррогатной матери, генетических родителей и будущего ребенка, а также гарантирующих безопасность их жизни и здоровья. Нам представляется, что критерии допуска женщин к синхронизации менструальных циклов с генетической матерью, трансферу эмбриона в полость матки и в пострансферной гормональной терапии, медицинские показания и противопоказания к ним, а также требования, предъявляемые к суррогатной матери, должны обеспечить надлежащую правовую определенность и гибкость правового регулирования суррогатного материнства, гарантировать безопасность суррогатной матери и ребенка, рожденного ею, соблюдение прав, свобод и законных интересов лиц, участвующих в суррогатном материнстве, предоставить суррогатной матери возможность принять участие в процедурах ВРМТ и биологической матери воспользоваться ее услугами для преодоления бесплодия или привычного невынашивания беременности, предопределять вероятность добросовестного исполнения суррогатной матерью возложенных на нее обязательств по созданию ею благоприятных условий для внутриутробного развития плода, вынашивания беременности и рождения жизнеспособного ребенка.

Однако, как показывают результаты научного исследования, объем и виды критериев отбора суррогатных матерей, правила и условия проведения ВРМТ, медицинские показания и противопоказания к ним, установленные Министерством здравоохранения Республики Казахстан, не в полной мере согласуются с принципами права и биоэтики. Проведенный нами анализ подзаконных актов в сфере репродуктивной медицины, свидетельствуют о формальном регулировании суррогатного материнства. В самом деле, критерии отбора суррогатных матерей, требования, предъявляемые к ним, пределы допуска их заместительному вынашиванию, определены вне их связи с правовыми и биоэтическими принципами. Таким образом, правовое и биоэтическое измерение суррогатного материнства требует своего решения.

Отсутствие согласованных минимальных стандартов применения суррогатного материнства биологическими родителями и допуска к нему суррогатных матерей усложняют поиск кандидатуры суррогатной матери, затягивают процесс применения ими суррогатного материнства, создают правовую неопределенность в регулировании суррогатного материнства, формируют ассиметричные репродуктивные практики. Соответственно особую актуальность сегодня приобретает вопрос об обоснованности с точки зрения права и биоэтики таких требований, как возрастные ограничения, наличие собственного репродуктивного опыта, ограничения, связанные с применением биоматериала и участием в суррогатном материнстве, объем информированного согласия, меры ответственности медицинских организаций и мн. др.

Считаем, что при разработке правил и условий проведения ВРМТ, определении показаний и противопоказаний к суррогатному материнству, а также критериев допуска женщин к суррогатному материнству, государства должны учитывать положения Конвенции о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины, требующей уважения достоинства и прав личности при применении биомедицинских технологий, обеспечения доступной для всех членов общества медицинской помощью приемлемого качества [1], принципы Всеобщей декларации прав человека, признающей за каждым право на создание семьи и охрану здоровья [2], нормы Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, призывающих государства устранять социальные и правовые барьеры в реализации репродуктивных прав [3], условия Пекинской декларации в области репродуктивного здоровья женщин, наделяющих мужчин и женщин правом информирования и доступа к безопасным, эффективным, доступным и приемлемым методам планирования семьи по их выбору, методам регулирования деторождения по их выбору, не противоречащих закону, иметь доступ к соответствующим услугам в области охраны здоровья, позволяющих женщинам благополучно пройти через этап беременности и родов и предоставляющих супружеским парам наилучший шанс иметь здорового младенца [4], этические вопросы о медицине и биологии, поставленные во Всеобщей Декларации о биоэтике и правах человека  [5], а  также рекомендации ВОЗ, установивший репродуктивный возраст в пределах 15-49 лет [6].

Таким образом, применение тех или иных видов ВРМТ в лечении или преодолении женского бесплодия требуют нормативного закрепления разумных критериев отбора суррогатных матерей, поскольку речь идет не только о результативности программ искусственного оплодотворения (ИО) и трансфера эмбриона (ТЭ), но и об обеспечении безопасности данных процедур для жизни и здоровья пациентов, защиты их чести и достоинства, презумпции интересов родителей и благополучия ребенка.

В связи с этим предстоит с правовых и биотических позиций изучить критерии, установленные национальным и зарубежным законодательством, в отношении женщин желающих быть суррогатными матерями. Несоблюдение правовых и биоэтических принципов, а также баланса между ними, способствует нарушению репродуктивных прав и свобод граждан, причинению вреда здоровью, коммерциализации репродуктивных способностей женщин и эксплуатации их тела. Комплексный анализ поставленных в работе вопросов способствует обозначению юридически допустимого предела административного усмотрения уполномоченных органов и выработке обоснованных критериев в отношении личности и здоровья женщин.

Материалы и методы

Методологическую базу исследования составил междисциплинарный подход, включающий юридико-правовую и биоэтическую оценку критериев допуска к суррогатному материнству, а также различные методы исследования. Так, посредством метода биоэтического анализа проведено соотношение критериев допуска к суррогатному материнству с принципами уважения автономии воли и достоинства суррогатных матерей, справедливости и равенства участников суррогатного материнства, приоритета интересов ребенка и презумпции интересов биологических родителей. Сопоставить национальную и зарубежные модели суррогатного материнства, выявить их общие основания и специфические подходы в регулировании способствовал сравнительно-правовой метод. В уяснении смысла норм законодательства в сфере репродукции человечества использовался формально-догматический метод. Методом контент-анализа обработаны и изучены казахстанские и зарубежные научные труды в сфере репродуктивного права и биомедицинской этики и мн. др.

В качестве материалов международного характера использовались декларации и конвенции, участником которых является Республика Казахстан. Материалами нормативного характера являются законодательство Республики Казахстан в сфере здравоохранения, брачно-семейное и гражданское законодательство, а также приказы уполномоченного органа, которыми определены правила и условия проведения ВРМТ, требования для суррогатных матерей и медицинские показания для генетических родителей к суррогатному материнству. Практическими материалами выступили гражданско-правовые договора о суррогатном материнстве. Кроме них при проведении сравнительно-правового анализа авторы обращались к зарубежному законодательству в сфере репродукции человечества.

Основные положения

Согласно брачно-семейному законодательству Республики Казахстан, «суррогатное материнство – вынашивание и рождение ребенка (детей), включая случаи преждевременных родов, по договору между суррогатной матерью и супругами с выплатой вознаграждения» (п. 34 ст. 1 Кодекса о браке (супружестве) и семье), а суррогатная мать – женщина, вынашивающая плод после применения вспомогательных репродуктивных методов и технологий и рожающая ребенка (детей) для заказчиков согласно договору суррогатного материнства [7]. Законодательство в области здравоохранения к одним из методов лечения бесплодия относит суррогатное материнство [8].

Суррогатное материнство как метод и технология преодоления женского бесплодия показано женщинам, у которых в основном имеется диагноз абсолютное бесплодие или привычное невынашивание беременности [9]. Оно представляется своего рода формой заместительного вынашивания и материнства.

Безусловно, суррогатная мать должна быть здоровой и годной к вынашиванию беременности и родам женщиной. Ввиду этого государство устанавливает критерии их отбора, по которым оценивается способность суррогатных матерей участия в ИО и ТЭ, определяются условия допуска к ним, а также требования, предъявляемые к личности кандидатуры. Существуют различного рода требования, предъявляемые к возрасту суррогатной матери, состоянию ее физического, психического и репродуктивного здоровья, социальному и политическому статусу (наличие живых и здоровых детей, гражданство, согласие супруга, отсутствие судимости и вредных привычек и т. п.). Так, Кодекс РК о браке (супружестве) и семье предъявляет к суррогатной матери такие требования, как: быть в возрасте от 20 до 35 лет, иметь удовлетворительное физическое, психическое, репродуктивное здоровье, минимум одного родного здорового ребенка, предоставить нотариально удостоверенное согласие супруга на ее участие в ВРМТ или свидетельство о расторжении брака, готовность нести ответственность за наступившую беременность и передать рожденного ребенка супругам - генетическим родителям [7].

Приказом Минздрава РК установлены следующие противопоказания к суррогатному материнству:

«1) соматические и психические заболевания;

2) врожденные пороки развития, приобретенные деформации полости матки;

3) доброкачественные опухоли матки;

4) острые воспалительные заболевания любой локализации;

5) злокачественные новообразования любой локализации;

6) много рожавшая женщина, у которой в анамнезе 4 и более родов;

7) отягощенный акушерский анамнез (наличие рубца на матке после операции кесарево сечения и консервативной миомэктомии, перфорации матки)» [9].

Перечень противопоказаний к суррогатному материнству не ограничивается вышеуказанными. Репродуктивные клиники, действующие на территории Казахстана, своими внутренними актами предусматривают противопоказания к суррогатному материнству, которые нередко разнятся с нормами, содержащимися в нормативных правовых и подзаконных актах. Так, некоторые клиники ограничивают доступ к суррогатному материнству женщин, осуществляющих грудное вскармливание, у которых с момента последних родов прошло меньше года, или имеется повышенный или пониженный индекс массы тела, или отрицательный резус-фактор и мн. др. Более того, несмотря на отсутствие законодательного запрета, клиники не переносят в полость матки суррогатной матери эмбрионы, которые принадлежат одинокому лицу или паре, не состоящей в законном браке.

Кроме медицинских противопоказаний подзаконный акт содержит запрет на применение в ИО яйцеклеток суррогатной матери, одновременно женских и мужских половых клеток доноров, а также донорские эмбрионы [9], то есть будущий ребенок, рождаемый при помощи суррогатного материнства, имеет генетическую связь с обоими или одним из супругов.

Запреты и ограничения для участия в суррогатном материнстве содержатся и в других нормативных правовых актах. Одними из обстоятельств, препятствующих для участия женщин в суррогатном материнстве могут быть запреты, установленные в отношении должников в рамках исполнительного производства. Так, судебный исполнитель, руководствуясь законодательством РК об исполнительном производстве, своим постановлением может наложить кандидатам в суррогатные матери запрет на совершение ими определенных действий, в том числе на совершение нотариальных действий [10]. При таких обстоятельствах нотариус вправе отказать суррогатной матери в заключении договора суррогатного материнства. Хотя на практике такие случаи встречаются довольно редко. Законодательство не предъявляет требований к принадлежности к гражданству у суррогатной матери. На территории Казахстана иностранные граждане могут выступать как в качестве биологических родителей, так и суррогатных матерей.

Российское законодательство не обязывает генетических родителей выплачивать суррогатной матери денежное вознаграждение за вынашивание беременности и роды; не разрешает иностранным гражданам применять ВРМТ и пользоваться услугами суррогатной матери, то есть у одного из генетических родителей и суррогатной матери должно быть российское гражданство; не требует от сторон заключения нотариально удостоверенного договора о суррогатном материнстве [11]; не устанавливает ограничений на количество родов суррогатной матери и участие в суррогатном материнстве; не запрещает женщинам, имеющих рубец на матке, быть суррогатной матерью [12]; не принуждает суррогатную мать передать рожденного ребенка его генетическим родителям [13].

Согласно сравнительному анализу в отличие от представленных выше зарубежных правопорядков именно белорусская модель правового регулирования суррогатного материнства представляется юридически наиболее конкретизированной и формализованной. Белорусское законодательство подробно регламентирует правила и условия применения суррогатного материнства, определяет четкие медицинские показания и противопоказания к нему, содержательно описывает критерии отбора суррогатных матерей и пошагово прописывает все этапы прохождения ею медицинского обследования, устанавливает требования к договору суррогатного материнства, а также закрепляет широкий объем прав и обязанностей сторон.

Так, постановление Правительства Республики Беларусь содержит 51 вид противопоказаний, препятствующих к ИО, ТЭ и вынашиванию беременности. Среди всех отметим пункты 46), 47), 48), которыми установлен запрет на участие женщин в качестве суррогатной матери, имеющих послеоперационные 2 рубца на матке и несостоятельность рубца матки, доброкачественные заболевания органов малого таза, требующие хирургического лечения, послеродовый период менее 2 лет [14]. Как было отмечено ранее, в Казахстане послеоперационный рубец на матке является абсолютным противопоказанием для суррогатных матерей, но наличие у них таких гинекологических заболеваний в виде полипа, миомы, кисты, эндометрита, устраняемые проведением операции гистероскопии, не являются противопоказанием.     

Существенно то, что законодательство Республики Беларусь, регламентирующее правила и условия проведения ВРМТ, требует выяснения всех юридически значимых обстоятельств, которые могут препятствовать к применению суррогатного материнства [15]. Так, на момент заключения договора суррогатная мать:

«1) не признавалась судом недееспособной или ограниченно дееспособной;

2) не лишалась судом родительских прав и не была ограничена в них;

3) не отстранялась от обязанностей опекуна, попечителя за ненадлежащее выполнение возложенных на нее обязанностей;

4) не является бывшим усыновителем (удочерителем), если усыновление (удочерение) отменено судом по ее вине;

5) не осуждалась за совершение тяжкого, особо тяжкого преступления против человека;

6) не является подозреваемой или обвиняемой по уголовному делу» [15].

На наш взгляд, перечисленные требования выглядят обоснованными ввиду того, что белорусский законодатель заранее исключает участие в суррогатном материнстве женщин, действующих недобровольно, неспособных самостоятельно осуществлять свои права и исполнять свои обязанности, не осознающих юридических последствий заключаемого договора, имеющих неблагоприятный опыт в воспитании собственных детей, ранее проявивших ненадлежащую заботу о своих подопечных или опекаемых, неспособных создать благоприятные условия для вынашивания плода и рождения чужого доверенного ей ребенка и гарантировать его безопасность, представляющих потенциальный риск неисполнения или ненадлежащего исполнения условий договора вследствие ограничения их личной свободы.

Несмотря на возрастной ценз, установленный в диапазоне от 20 до 35 лет, законодательство Республики Беларусь делает исключение из общих правил в отношении суррогатных матерей в возрасте от 35 до 49 лет в случаях, когда они на безвозмездной основе оказывают своим родственникам услуги по вынашиванию беременности и родов или применяют женские половые клетки донора в ИО [15].

Перечень противопоказаний и ограничений к процедуре суррогатного материнства, установленных законодательством Кыргызской Республики (далее - КР) в принципе аналогичны тем, что предусмотрены законодательством Республики Казахстан. Однако Кыргызстан, как и Россия, не ограничивает женщин, рожавших более 3 детей и имеющих рубец на матке после операции кесарева сечения, участвовать в ВРМТ в качестве суррогатной матери [16]. Отличительная особенность законодательства в сфере вспомогательной репродуктивной медицины видится в том, что его нормы обязывают заключать нотариально удостоверенный договор об оказании репродуктивной клиникой услуг по медицинскому обследованию и обслуживанию суррогатной матери в период беременности, родов и послеродовой период, стоимость которых подлежит возмещению генетическими родителями (родителем) [16]. Более того, кыргызский законодатель, как и российский законодатель, не обязывает генетических родителей (родителя) выплачивать суррогатной матери гонорар за вынашивание беременности и родов, то есть в Кыргызстане и России разрешается также альтруистический тип суррогатного материнства, а в Казахстане только коммерческий.

Особое внимание привлекают пункты 1) и 2) ч. 12 ст. 104 законодательства КР об охране здоровья граждан, которыми установлен запрет на рекламирование посреднических услуг в программах суррогатного материнства, оказываемых физическими или юридическими лицами, не зарегистрированных в Кыргызстане, и не имеющих лицензий, а также на поиск граждан КР для оказания ими услуг суррогатной матери иностранным гражданам, не проживающих на территории Кыргызстана [17]. Напротив, сегодня на территории Казахстана действуют частные лица и агентства, осуществляющие нелицензируемый вид деятельности по поиску, отбору и сопровождению суррогатных матерей, особенно для граждан иностранных государств. В результате чего у казахстанских граждан и семей, которым в силу медицинских показаний показано суррогатное материнство, возникают сложности при поиске суррогатных матерей внутри страны. Одна из причин в том, что размер вознаграждений за вынашивание и роды, а также ежемесячных содержаний, предлагаемых иностранными гражданами намного выше, чем могут себе позволить казахстанские граждане и семьи, страдающие бесплодием и нуждающиеся в услугах суррогатной матери. Другая причина в том, что большим спросом на услуги суррогатной матери пользуются в основном иностранные граждане тех государств, в которых запрещено суррогатное материнство. 

Рекламирование ими в сети Интернет своих посреднических услуг свидетельствует о превращении сферы репродуктивной медицины в нерегулируемый или недостаточно регулируемый теневой рынок, где коммерческие интересы властвуют над требованиями законности, безопасности, этичности ВРМТ. Аналогично можно сказать и про деятельность казахстанских репродуктивных клиник, призывающих в сети Интернет граждан Казахстана участвовать в программах донации женских и мужских половых клеток и суррогатного материнства. Открытая демонстрация коммерциализации репродуктивных способностей граждан создает новый вид неконтролируемого бизнеса, повышает медицинские, правовые и биоэтические риски, подрывает принцип добровольности участия во ВРМТ и запрет на эксплуатацию уязвимых женщин.

Стоит отметить, что обеспокоенные проблемой на казахстанском рынке суррогатного материнства, группа депутатов обратилась с депутатским запросом в адрес Правительства РК с требованием решить вопросы, касающиеся введения обязательного лицензирования клиник и агентств в сфере суррогатного материнства с публикованием их открытых реестров, учета договоров о суррогатном материнстве в единой нотариальной информационной системе РК, а также запрета на применение иностранными гражданами суррогатного материнства на территории РК [18]. В своем ответе на депутатский запрос Правительство РК подчеркнуло актуальность поднятых вопросов и сообщило о вносимых изменениях и дополнениях в законодательные акты по вопросам суррогатного материнства с учетом предложенных депутатами мер [19]. 

Законодательство Армении в сфере охраны репродуктивного здоровья допускает к суррогатному материнству женщин в возрасте от 18 до 35 лет и с 18 до 49 лет для вынашивания эмбрионов ее родственников. В сравнении с другими странами СНГ законодательство Республики Армения до 2012 года разрешало гестационную и традиционную форму суррогатного материнства, при которой суррогатная мать может одновременно являться генетической матерью будущего ребенка. Безусловно, при традиционной форме суррогатного материнства суррогатная мать вправе до момента рождения ребенка расторгнуть договор суррогатного материнства с заказчиками, возместив им все расходы, затраченные на нее и на применение ВРМТ [20]. Несмотря на отсутствие аналогичной нормы в казахстанском законодательстве, локальные акты казахстанских репродуктивных клиник [21] и нотариально удостоверенные договора суррогатного материнства, заключаемые на территории Казахстана, содержат в себе норму, в соответствии с которой суррогатная мать имеет право отказаться от применения в отношении нее ВРМТ с условием возмещения всех расходов, затраченных на нее заказчиками [22; 23; 24; 25].

Другое отличие видится в том, что Закон Армении «О репродуктивном здоровье и репродуктивных правах человека» прописал норму, в соответствии с которой все сведения, связанные с применением ВРМТ, относятся к врачебной тайне и могут быть предоставлены только в исключительных случаях по запросу правоохранительных органов [20]. Правила и условия проведения ВРМТ определяются и утверждаются Минздравом Республики Армения, но в информационно-правовой системе законодательства РА он отсутствует.

Наглядно, что Assisted Human Reproduction Act Канады запрещает коммерческое суррогатное материнство, в том числе для иностранных граждан, рекламирование суррогатного материнства, оказание посреднических услуг в поиске, отборе и сопровождении суррогатных матерей, а также консультирование с целью вовлечения женщин не достигших 21 года в суррогатное материнство [26].

В соответствии с п. 4 Reimbursement Related to Assisted Human Reproduction Regulations, возмещению генетическими родителями подлежат только документально подтвержденные расходы, затраченные суррогатной матерью на:

«а) транспорт, парковку, питание и проживание;

b) уход за иждивенцами или домашними животными;

c) приемы врачей;

d) юридические услуги;

e) на приобретение любых лекарственных средств или устройств, определенных в Разделе 2 Закона о продуктах питания и лекарственных средствах;

(f) на приобретение продуктов или услуг, которые предоставляются или рекомендуются в письменной форме лицом, уполномоченным в соответствии с законодательством провинции оценивать, контролировать и предоставлять медицинскую помощь женщине во время беременности, родов или послеродового периода;

g) получение письменных рекомендации, упомянутых в п. f);

h) услуги акушерки или доулы;

i) продукты питания, за исключением непродовольственных товаров;

j) одежду для беременных;

k) телекоммуникации;

l) дородовые занятия;

m) роды;

n) медицинское страхование, страхование по инвалидности, страхование жизни, туристическое страхование;

o) получение или подтверждение медицинских или других документов» [26].

Помимо них на основании медицинского заключения суррогатной матери могут быть выплачены компенсации за потерю дохода в связи с беременностью и родами [27].

К числу наиболее значимых достоинств Закона Канады о ВРМТ следует отнести следующие биоэтические принципы, которые подлежат неукоснительному соблюдению при применении ВРМТ:

а) здоровье и благополучие детей, рожденных с помощью ВРМТ, должны быть в приоритете при принятии любых решений, связанных с их применением, - означает, что в первую очередь принимаются во внимание их последствия, отражающиеся на психофизиологическом развитии детей;

b) принятие мер по защите и укреплению здоровья, обеспечению безопасности, уважению достоинства и прав человека, являются наиболее эффективными способами обеспечения преимуществ, которые оказывают ВРМТ и исследования в этой области на отдельных людей, семьи и общество в целом – означает исключение медицинских манипуляций, унижающих человека и угрожающих их здоровью;

c) гарантия безопасности здоровья и благополучия женщин, подвергающихся непосредственному и значительному воздействию ВРМТ – означает особую заботу о женщинах, в большей части испытывающих на себе их последствия при гормональном стимулировании суперовуляции, предотвращении преждевременной овуляции, пункции фолликул яичников и аспирации фолликулярной жидкости, вынашивании беременности и родах и т. п.;

d) свободного и осознанного согласия используется в качестве обязательного условия применения ВРМТ – означает правомерность любых медицинских вмешательств в организм пациента только при наличии заранее выраженного согласия, основанного на полном разъяснении ему правил и условий проведения ВРМТ, предупреждении возможных осложнений, предложении альтернативных вариантов;

e) лица, желающие прибегнуть к ВРМТ, не должны подвергаться дискриминации, в том числе по признаку сексуальной ориентации или семейного положения – означает допуск к ВРМТ имеют, как семейные пары, так и незамужние, разведенные, одинокие, однополые браки;

f) коммерциализация репродуктивных способностей и эксплуатация людей в целях получения выгод вызывают опасения с точки зрения здоровья и биоэтики, что оправдывает их запрет – означает отнесение их к факторам, угрожающим нации и нравственности населения;

g) индивидуальность и разнообразие человека, а также целостность генома человека должны сохраняться и защищаться – означает, что ВРМТ применяются исключительно в целях лечения или преодоления бесплодия, а не для улучшения или изменения биологических и личностных свойств человека [26].

Схожим образом в Индии Surrogacy (Regulation) Act под угрозой наказания запрещает применение суррогатного материнства иностранными гражданами, использование в ИО ооцитов суррогатной матери, эксплуатацию суррогатной матери или будущего ребенка, отказ биологическими родителями по любым причинам от ребенка, рожденного ею, а также коммерческий тип суррогатного материнства. Таким образом, никто не вправе на территории Индии осуществлять коммерческий тип суррогатного материнства или способствовать его коммерциализации, рекламировать услуги суррогатной матери, выступать посредником в ее услугах, привлекать женщин к суррогатному материнству и поощрять их. По законодательству Индии возмещению подлежат только расходы, затраченные на медицинское обследование и обслуживание суррогатной матери в период беременности, родов и после родов, а также на покрытие страхового полиса [28]. 

Критериями допуска женщин к суррогатному материнству являются:

1) гражданство Индии;

2) возраст от 25 до 35 лет;

3) рождение как минимум одного собственного ребенка;

4) наличие зарегистрированного брака;

5) отсутствие опыта участия в суррогатном материнстве;

6) предоставление добровольного и информированного согласия;

7) получение сертификата от Национального Совета по ВРМТ и суррогатному материнству о медицинской и психологической пригодности для вынашивания беременности и рождения ребенка [28].

В сравнении с законодательством исследуемых стран, регулирующих сферу репродуктивной медицины, индийское законодательство отличилось тем, что очень строго подходит к нарушениям правил и условий проведения ВРМТ, предусмотрев в индийском Assisted Reproductive Technology (Regulation) Act 2021 г. лишение свободы и штрафы [29]. 

Законодательство Израиля предъявляет к суррогатной матери следующие требования, относящиеся к возрасту, гражданству, семейному положению, количеству детей, родов и участия в программе суррогатного материнства:

1) гражданство Израиль;

2) возраст от 23 до 39 лет;

3) отсутствие зарегистрированного брака;

4) наличие минимум 1 собственного ребенка; 

5) не лишалась родительских прав;

6) удовлетворительное состояние здоровье;

7) в анамнезе не более 4 родов живых, здоровых и доношенных детей без патологий и осложнений;

8) со дня последних естественных родов прошло не менее 1 года или 1,5 года после родовспоможения путем кесарево сечения;   

9) не участвовала более 2 раз в программе суррогатного материнства;

10) не является родственницей одного из предполагаемых родителей [30].

Однако в тех случаях, когда предполагаемым родителям не удалось найти незамужнюю суррогатную мать для вынашивания и родов, израильское законодательство предусматривает возможность допуска к участию в программе суррогатного материнства замужнюю суррогатную мать, если ее супруг выразил свое согласие, ему были разъяснены правила и условия проведения ВРМТ, а также связанные с ним риски и последствия. Израиль не допускает участие женщин в программе суррогатного материнства более 2-х раз, одна из которых завершилась рождением ребенка, а вторая шестью неудачными попытками трансфера эмбриона в полость ее матки [30].

Обсуждение и результаты

В контексте озвученных выше вопросов заслуживает внимания предложение российских коллег, считающих нужным ввести запрет на рекламирование услуг суррогатной матери и оказание посредничества в суррогатном материнстве [31, с.78]. На самом деле, как отмечает А. С. Шабанова, в тех государствах, где законодательно разрешен только коммерческий тип суррогатного материнства, частные агентства и репродуктивные клиники получают огромную прибыль от бездетных или бесплодных пар, которые в силу медицинских показаний не могут самостоятельно зачать, выносить и родить [31, с.77]. Следует поддержать мнение автора той части, что в целях реализации репродуктивных прав граждан и исключения эксплуатации женщин, необходимо разработать типовые договора суррогатного материнства, где одной из сторон могут быть только лица, которым показано суррогатное материнство [31, с.77].   

Безусловно, при посредничестве суррогатные матери получают намного меньше, чем частные агентства, с которыми у них имеется договор. Так, в Казахстане стоимость услуг частных агентств за поиск, отбор и сопровождение суррогатных матерей до трансфера эмбриона варьируется от 1,000 до 2,000 долларов без обследования суррогатных матерей, которые отдельно оплачиваются генетическими родителями, а с сопровождением их до родов от 5,000 до 10,000 долларов без предоставления суррогатным матерям медицинских услуг в период вынашивания беременности, родов и после родов.

Наряду с этим, можно заметить, что параллельно происходит рост цен на услуги репродуктивных клиник, располагающих всеми видами ВРМТ, стоимость которых и без привлечения суррогатной матери значительно выше обходятся для биологических родителей, имеющих показания к суррогатном материнству. К тому же, в последнее время клиники необоснованно ввели новые виды платных услуг, оказываемых ими при применении суррогатного материнства, например, первичный прием суррогатных матерей репродуктологом Института репродуктивной медицины (ИРМ) стоит 30 000 тенге, обязательный первичный и повторный прием терапевта исключительно ИРМ от 15 000  до 20 000 тенге, различные дополнительные медицинские манипуляции, а также подбор, поиск и сопровождение суррогатных матерей от 400 000 тенге [32].         

Среди весьма важных моментов в суррогатном материнстве отметим репродуктивные потери или срывы процедур ИО и ТЭ, не увенчавшиеся благополучным течением беременности и родами здорового ребенка, завершившиеся выкидышами, замершей беременностью, прерыванием беременности, мертворождением и пр. Как правильно обратил внимание на указанную проблему Орит Хоровиц Бар-Ам, неудачные попытки зачатия или потери во время беременности или родов наносят существенный ущерб для обеих сторон. Суррогатная мать испытывает физиологическую боль, а биологическая мать – психоэмоциональную боль. Тело и репродуктивные способности суррогатной матери становятся «упущенной возможностью» для самой суррогатной матери, в то время как предполагаемые родители переживают еще одно разочарование. В таких ситуациях прибыль от применения суррогатного материнства обычно получают посредники, осуществляющие услуги по ведению переговоров между сторонами, поиску, подбору и сопровождению суррогатной матери [33, p. 2-8].

Вклад автора в исследуемую проблематику состоит в выдвинутой им концепции «не смертные потери третьих лиц», имеющей актуальность за пределами суррогатного материнства и вполне применимой в биомедицине. Действительно, рекламирование суррогатного материнства не гарантирует наступление зачатия, благополучное течение беременности, процесс живорождения естественными родовыми путями. Отрицание или умолчание о проблемах неудачных попыток зачатия или потерь во время беременности или родов принижает серьезность самих потерь, с которыми сталкиваются биологические родители и суррогатные матери. 

Поддерживая мысль автора, хотелось бы добавить, что прибыль получают еще и репродуктивные клиники, оказывающие возмездные услуги по медицинскому обследованию, стимулированию суперовуляции, пункции фолликул, ИО мужских и женских гамет, культивированию оплодотворенных яйцеклеток, ТЭ в полость матки суррогатной матери, ведению наступившей беременности. Однако по непонятным для нас причинам казахстанские репродуктивные клиники не несут никакой ответственности за неудавшиеся попытки ИО или зачатия, несостоявшиеся, прервавшиеся, замершие, внематочные беременности, а также за осложнения, наступившие в результате или после применения ВРМТ. То же самое можно сказать и про частные лица и агентства, осуществляющие организацию услуг суррогатной матери. Так, согласно информированному согласию суррогатной матери, она ставится в известность о том, что для наступления беременности может потребоваться не одна попытка трансфера эмбриона в полость ее матки, они могут оказаться безрезультатными, вызвать осложнения, беременность может оказаться внематочной, многоплодной, прерваться, за которые репродуктивная клиника не несет ответственности также как и за течение возможной беременности, ее исход и здоровье родившегося ребенка [21].

Между тем в договорной практике суррогатного материнства стало обычным явлением перекладывать ответственность за перечисленные выше случаи, возникшие в результате или после проведения ВРМТ, на биологических родителей. Так, в соответствии с условиями изученных нами нотариально удостоверенных договоров о суррогатном материнстве, заключенных на территории Казахстана, биологические родители выплачивают суррогатной матери компенсации при осложнениях, наступивших в результате применения ВРМТ, во время беременности, родов и после родов, повлекших за собой ампутацию матки с придатками или без, удаление маточной трубы (труб) и яичника (яичников), при ненаступившей беременности после ИЭ в полость матки, хирургических операциях по извлечению ребенка через разрез в брюшной стенке и матке, а также смерти суррогатной матери [22; 23; 24; 25].

Приведенные выше случаи ярко иллюстрируют несправедливое распределение рисков ВРМТ между лицами, участвующими в их применении, максимизацию рисков злоупотреблений и недобросовестного поведения, неравноправное правовое положение биологических родителей, а также безответственность репродуктивных клиник, применяющих ВРМТ к суррогатной матери. Неблагоприятные последствия, связанные с ТЭ в полость матки, течением беременности либо родами, не могут вменяться в ответственность биологическим родителям. Это обусловлено тем, что вероятность наступления беременности, риск возникновения осложнений в период гестации, а также выбор способа родоразрешения определяются преимущественно медицинскими показаниями и не находятся под контролем либо влиянием биологических родителей.

Современные исследователи обеспокоены тем, что репродуктивные клиники не несут перед пациентом никакой ответственности за последствия применения к ним ВРМТ, и что не установлен контроль пациентов за качеством ВРМТ. Как следствие, ВРМТ могут вовсе не дать положительных эффектов и результатов. По мнению ряда ученых, в частности Т.В. Коноплянникой, Н.А. Кучуб, И.З. Шагивалеевой, решением проблем может стать разработка и принятие нормативных правовых актов, регулирующих права и обязанности пациентов, репродуктивных клиник и государственных органов, регистрирующих акты гражданского состояния при рождении детей с помощью ВРМТ [34, c.100].

Применительно к рассматриваемой ситуации обратим внимание на брачно-семейное законодательство РК, которым установлена ответственность суррогатной матери за беременность, предусмотренную договором суррогатного материнства, наступившую в результате применения ВРМТ (ч. 5 ст. 57) [7]. Законодательство РК в области здравоохранения также указывает: «если женщина планирует беременность при наличии противопоказаний для беременности, то она полностью берет на себя ответственность за все риски для здоровья самой женщины и плода, последующие во время беременности и до 42 календарных дней после родов» (п. 5 ст. 81) [8]. В соответствии со стандартом организации оказания акушерско-гинекологической помощи в Республике Казахстан, женщина полностью берет на себя ответственность за все риски для здоровья самой женщины и плода последующие во время беременности и до 42 двух календарных дней после родов в соответствии с п. 5 ст. 81 Кодекса РК «О здоровье народа и системе здравоохранения» [35].

Все перечисленные риски осложнений ВРМТ, беременности и родов являются форс-мажорными обстоятельствами, за наступление которых биологические родители или суррогатная мать не должны нести ответственность, за исключением тех случаев, когда они явились следствием вины беременной женщины, репродуктологов, применивших ВРМТ, гинекологов, ведущих беременность, акушеров, принимающих роды.

Заключение

Проведенный правовой и биоэтический анализ национального и зарубежного законодательства, устанавливающих критерии допуска женщин к суррогатному материнству, позволяет прийти к следующим выводам.

Установление требований в виде наличия у суррогатной матери детей, удовлетворительного физического, психического и репродуктивного здоровья подтверждает ее годность к вынашиванию и родам, осознанность последствий применения в отношении нее ИО и ТЭ, готовность к передаче ребенка его биологическим родителям.

Установление возрастных ограничений направлен на минимизацию рисков перинатальных осложнений, представляющих угрозу жизни и здоровью суррогатной матери и будущего ребенка. Тем не менее, установление запрета для участия в суррогатном материнстве женщин в возрасте младше 20 лет и старше 35 лет представляется необоснованным ввиду того, что репродуктивный возраст женщин составляет с 15 до 49 лет. Практика показывает, что ВРМТ применяется к женщинам с диагнозом «бесплодие» до 49 лет с собственными ооцитами и с донорскими ооцитами до 54 лет. Как правило, ВРМТ должны применяться исключительно к совершеннолетним и дееспособным лицам. Поэтому мы считаем, что женщины в возрасте от 18 до 49 лет должны иметь доступ к участию в суррогатном материнстве.         

В акушерстве и гинекологии считается, что наличие рубца на матке не является абсолютным медицинским противопоказанием к последующим беременностям и родам. Оценивая совокупные характеристики рубца на матке, акушер-гинекологи и репродуктологи принимают взвешенное решение касательно способностей женщины выносить беременность и родить ребенка. Исходя из критериев отбора суррогатных матерей, Армению, Беларусь, Индию, Израиль Канаду, Кыргызстан, Россию можно отнести к странам с более развитой репродуктивной медициной, акушерством и гинекологией. Акушер-гинекологи и репродуктологи названных стран показывают более уверенный, высокопрофессиональный, индивидуальный подход при оценке всевозможных рисков беременности и родов с рубцом на матке, основанный на их личной регулярной практике ведения беременности и родов пациенток с осложненным акушерским анамнезом, на многолетней статистике, клинических рекомендаций и т. п. Иными словами, в Казахстане заметна склонность к гипердиагностике рисков беременности и родов. Включение Минздравом РК рубца на матке в перечень противопоказаний к суррогатному материнству свидетельствует об отсутствии достаточной клинической компетентности казахстанских акушер-гинекологов и репродуктологов в вопросах оценки состоятельности рубца на матке и ведения беременности и родов пациенток с осложненным акушерским анамнезом.

Ограничения, установленные законодательством Индии и Израиля, касающиеся предельного количества и предыдущего опыта участия женщины в суррогатном материнстве, направлены на охрану их физического, психического, репродуктивного здоровья, а также защиты их чести и достоинства. Требование индийского законодательства об отсутствии у женщины предыдущего опыта участия в суррогатном материнстве, а также ограничение количества допустимых попыток ИО и ТЭ израильского законодательства подтверждают устремленность обеих стран к предупреждению и предотвращению повторного или чрезмерного использования репродуктивных способностей одной и той же женщины. Несомненно, ограничения направлены на недопущение превращения тела и здоровья суррогатной матери в объект репродуктивных экспериментов, сопряженных с многочисленными медицинскими вмешательствами в ее организм, регулярно проводимых до тех пор, пока она не забеременеет, не выносит и не родит ребенка. Индия и Израиль обеспокоены еще тем, что в результате многочисленных неудачных попыток ИО и ТЭ, а также длительного участия в них, существуют вероятность причинения вреда психоэмоциональному и морально-нравственному состоянию суррогатной матери, связанных с переживанием ею репродуктивных потерь или возможностей, которые были затронуты нами. В своей совокупности они свидетельствуют о соблюдении странами Индии и Израиля биоэтических принципов уважения чести и человеческого достоинства, непричинения вреда здоровью, а также направлены на недопущение коммерциализации суррогатного материнства и эксплуатации тела суррогатной матери.

Признание права суррогатной матери на отказ от дальнейшего участия в суррогатном материнстве с условием возмещения ею биологическим родителям всех расходов, затраченных на применение ВРМТ, является строгим соблюдением в Армении и Казахстане принципов уважения автономии воли суррогатной матери, справедливого распределения рисков репродуктивных практик между лицами, участвующими в них, правомерности ожиданий биологических родителей и презумпции их интересов.

Сравнение казахстанского законодательства, регулирующего правила и условия проведения ВРМТ, с зарубежными моделями правового регулирования суррогатного материнства и международными стандартами прав человека и репродуктивной медицины выявил ряд несоответствий, подтверждающих потребность в пересмотре критериев допуска женщин к суррогатному материнству, с учетом принципов права и биоэтики.

Аблаева Э.Б., хат-хабар авторы, з.ғ.к., С.Д. Асфендияров атындағы Қазақ ұлттық медицина университетінің «Х. Досмұхамедов атындағы қоғамдық денсаулық сақтау» мектебінің медициналық құқық кафедрасының қауымдастырылған профессоры (Қазақстан Республикасы, Алматы қ.); Ауешова Б.Т., з.ғ.к., қауымдастырылған профессор, Ш. Есенов атындағы Каспий технологиялар және инжиниринг университетінің құқықтану кафедрасының меңгерушісі (Қазақстан Республикасы, Ақтау қ.): Әйелдерді құрсақ аналыққа қабылдау критерийлері: ұлттық және шетелдік заңнаманы құқықтық және биоэтикалық талдау

Зерттеудің мақсаты – ұлттық және халықаралық заңнамадағы құрсақ аналарға қойылатын нормативтік талаптардың мазмұны мен заңдылығын талдау және олардың құқық пен биоэтика қағидаларына сәйкестігін анықтау. Зерттеудің өзектілігі Еуразиялық және шетелдік тәжірибені, сондай-ақ репродуктивті медицина мен репродуктивті денсаулық сақтау саласындағы халықаралық стандарттарды ескеру арқылы әрекеттегі нормативтік талаптарды құқықтық және биоэтикалық тұрғыдан бағалаумен анықталады. Биоэтикалық тұрғыдан алғанда ақпараттандырылған келісім, науқастардың автономиясы мен қадір-қасиетін құрметтеу, денсаулыққа зиян келтіруге тыйым салу, әйелдерді қанаудың алдын алу, құрсак ана мен бала арасындағы өзара байланыс, азаматтардың репродуктивтік мүмкіндіктерін коммерцияландыруға болмайтындығы, қосалқы репродуктивтік әдістер мен технологиялардың тәуекелдерін оларға қатысушылар арасында әділ бөлу, алдыңғы босану тәжірибесінің қажеттілігі, донорлық биологиялық материалдарды пайдалануға қойылатын шектеулер және репродуктивтік клиникалардың жауапкершілігі мәселелері қарастырылады. Бұл негізгі қағидаттар құрсақ аналыққа рұқсат етілген қатысу шектерін анықтап, медициналық араласу рәсімдеріне қойылатын талаптарды белгілейді, сол негізде репродуктивті таңдау еркіндігі мен пациенттерді қорғау қажеттілігі арасындағы тепе-теңдікті қамтамасыз ететін құқықтық реттеу модельдерді анықтауға негіз болады. Ата-ана болуға ниетті тұлғалар, құрсақ ана мен және туылмаған бала арасындағы мүдделердің тепе-теңдігіне, сондай-ақ теріс пайдалану мен әдепке жат әрекеттер қаупін азайту тетіктеріне ерекше назар аударылады. Құқықтық тұрғыдан алғанда, құрсақ аналыққа қатысу тәртібін, құрсақ ананың, генетикалық ата-аналардың және баланың құқықтық мәртебесін, соның ішінде ата-аналықты белгілеуді және ресімдеуді және олардың құқықтарын құрметтеу кепілдіктерін анықтайтын заңнама мен ережелер арасындағы байланыс қарастырылады. ЕАЭО елдерінің және бірқатар шетелдік юрисдикциялардың құқық жүйелерінің салыстырмалы талдауы суррогатты аналықты ұлттық реттеудегі олқылықтар мен қайшылықтар, сондай-ақ орынды қабылдау критерийлерінің мазмұны мен пішініне әсер ететін жалпы үрдістер мен ерекшеліктерді анықтады. Соңында, халықаралық стандарттар мен ең үздік халықаралық тәжірибелерді ескере отырып, одан әрі жетілдіру бойынша ұсыныстар тұжырымдалды.

Түйінді сөздер: құрсақ аналық, құрсақ ана, алмастыру жүктілік, медициналық құқық, репродуктивтік құқықтар, репродуктивті медицина, жасанды ұрықтандыру, денеден тыс ұрықтану, эмбрионды тасымалдау, әйелдер бедеулігін емдеу.

Ablaeva E.B., corresponding author, PhD in Law, Associate Professor, Department of Medical Law at the H. Dosmukhamedov School of Public Health at the S.D. Asfendiyarov Kazakh National Medical University (Almaty, Republic of Kazakhstan,); Aueshova B.T., PhD in Law, Associate Professor, Head of the Department of Jurisprudence, Sh. Yesenov Caspian University of Technologies and Engineering (Aktau, Republic of Kazakhstan,): Criteria for Women's Eligibility for Surrogacy a Legal and Bioethical Analysis of National and International Legislation.

The purpose of the study is to analyze the content and validity of regulatory requirements for surrogate mothers, as well as to determine their compliance with the principles of law and bioethics.

The relevance of this study is determined by the legal and bioethical assessment of current regulatory requirements, taking into account Eurasian and foreign experience, as well as international standards in the field of reproductive medicine and reproductive health care.

From a bioethical perspective, the study examines issues of informed consent, respect for patient autonomy and dignity, prohibition of harm to health, prevention of exploitation of women, the interdependence of the surrogate mother and the child, the inadmissibility of commercialization of citizens' reproductive abilities, fair distribution of ART risks among those involved in their use, the need for previous childbirth experience, restrictions on the use of donor biomaterials, and the responsibility of reproductive clinics.

These fundamental provisions form the limits of permissible participation in surrogacy and determine the requirements for medical intervention procedures, on the basis of which models of legal regulation are identified that ensure a balance between reproductive freedom of choice and the need to protect patients. Particular attention is paid to the balance of interests between potential parents, the surrogate mother, and the future child, as well as mechanisms for minimizing the risks of abuse and unethical behavior.

From a legal perspective, a comparison is made between legislation and subordinate acts that determine the procedure for participation in surrogacy, the legal status of the surrogate mother, genetic parents, and the child, including the establishment of parentage and the formalization of parenthood, as well as guarantees for the observance of their rights.

A comparative analysis of the legal systems of the EAEU countries and a number of foreign jurisdictions revealed gaps, conflicts, and defects in national regulation of surrogacy, as well as general trends and distinctive features that affect the type and content of reasonable admission criteria. In conclusion, proposals are formulated for its further improvement, taking into account international standards and best foreign practices.

Keywords: surrogate motherhood, surrogate mother, surrogacy, medical law, reproductive rights, reproductive medicine, artificial insemination, in vitro fertilization, female infertility treatment.

Список литературы:

1. Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине ETS N 164. Принята Комитетом министров Совета Европы 19 ноября 1996 г. URL: https://base.garant.ru/2562155/ (10.06.2025).
2. Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г. URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/O4800000001 (10.06.2025).
3. Закон Республики Казахстан от 29 июня 1998 г. № 248 «О присоединении Республики Казахстан к Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000248_ (10.06.2025).
4. Пекинская Декларация и Платформа действий от 15 сентября 1995 г. URL: https://www.unwomen.org/sites/default/files/Headquarters/Attachments/Sections/CSW/BPA_R_FINAL_WEB.pdf (21.11.2025).
5. Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека Принята резолюцией Генеральной конференции ЮНЕСКО по докладу Комиссии III на 18-м пленарном заседании 19 октября 2005 г. URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/bioethics_and_hr.shtml (10.01.2026).
6. Информационный бюллетень ВОЗ от 2018 г. URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/women-s-health (25.11.2025).
7. Кодекс Республики Казахстан от 26 декабря 2011 г. № 518-IV «О браке (супружестве) и семье». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1100000518 (25.11.2025). 
8. Кодекс Республики Казахстан от 7 июля 2020 г. № 360-VI ЗРК «О здоровье народа и системе здравоохранения». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/K2000000360 (25.11.2025).
9. Приказ Министра здравоохранения Республики Казахстан от 15 декабря 2020 г. № ҚР ДСМ-272/2020 «Об утверждении правил и условий проведения вспомогательных репродуктивных методов и технологий». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/V2000021816 (25.11.2025).
10. Закон Республики Казахстан от 2 апреля 2010 г. № 261-IV «Об исполнительном производстве и статусе судебных исполнителей». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z100000261_ (25.11.2025).
11. Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ (ред. от 23.07.2025) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121895/ (25.11.2025).
12. Приказ Минздрава России от 31 июля 2020 г. № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_365474/ (25.11.2025).
13. Семейный кодекс Российской Федерации от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (25.11.2025).
14. Постановление Министерства Здравоохранения Республики Беларусь 27 октября 2025 г. № 170 «О вопросах применения вспомогательных репродуктивных технологий». URL: https://pravo.by/document/?guid=12551&p0=W22544277 (25.12.2025).
15. Закон Республики Беларусь от 7 января 2012 г. № 341-З «О вспомогательных репродуктивных технологиях». URL:  https://etalonline.by/document/?regnum=h11200341 (25.11.2025).
16. Приложение 2 к постановлению Кабинета Министров Кыргызской Республики от 14 октября 2024 г. № 616 «Порядок и условия использования процедуры суррогатного материнства». URL:  https://cbd.minjust.gov.kg/50-568/edition/18312/ru?lang=ru (25.11.2025).
17. Закон Кыргызской Республики от 12 января 2024 г. № 14 «Об охране здоровья граждан в Кыргызской Республике». URL: https://cbd.minjust.gov.kg/4-5260/edition/1939/ru (25.11.2025).
18. Депутатский запрос депутатов Мажилиса Парламента Республики Казахстан в адрес Заместителя Премьер-Министра-Министру культуры и информации Республики Казахстан Балаевой А.Г. от 17 декабря 2025 г.№ ДЗ-484. URL: https://mazhilis.parlam.kz/media/deputy_request/documents/2025-12-19/ДЗ-484_8_4.pdf (30.12.2025).
19. Ответ Заместителя Премьер-Министра-Министра культуры и информации Республики Казахстан Балаевой А.Г. от 19 января 2026 г.№ 16-10/8205 дз на депутатский запрос. URL: https://mazhilis.parlam.kz/media/deputy_request_answer/documents/2026-01-26/Ответ_ДЗ-484_8_4.pdf (20.01.2026).
20. Закон Республики Армения «О репродуктивном здоровье и репродуктивных правах человека» от 11 декабря 2002 г. URL: https://www.arlis.am/hy/acts/63870 (25.11.2025).
21. Приложение № 1 «Информированное согласие суррогатной матери» к Типовому Договору «Договор на предоставление платных медицинских услуг (ВРТ-суррогатная мать)», [Неопубликованный внутренний документ] Институт Репродуктивной медицины, Алматы. 2025. 8 с.
22.  Нотариально удостоверенный нотариусом г. Алматы Илиевой М.А. договор суррогатного материнства от 09 февраля 2021 г. № 39
23. Нотариально удостоверенный нотариусом г. Алматы Конопьяновой Г.И. договор суррогатного материнства от 17.12.2021 г. № 2253, с уникальным номером нотариального действия ZZ8500729211217113646Х599746 
24.  Нотариально удостоверенный нотариусом г. Алматы Конопьяновой Г.И. договор суррогатного материнства от 23.08.2023 г. № 2319, с уникальным номером нотариального действия ZZ4800729230821123132|12990F 
25. Нотариально удостоверенный нотариусом г. Алматы Конопьяновой Г.И. договор суррогатного материнства от 06.11.2025 г. № 3947, с уникальным номером нотариального действия ZZ3900729251106100140U868633
26. Assisted Human Reproduction Act (S.C. 2004, c. 2) URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/a-13.4/FullText.html (25.11.2025).
27. Reimbursement Related to Assisted Human Reproduction Regulations SOR/2019-193 URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/regulations/SOR-2019-193/page-1.html (25.11.2025).
28. The Surrogacy (Regulation) Act India, 2021 URL: https://prsindia.org/files/bills_acts/acts_parliament/2021/The%20Surrogacy%20(Regulation)%20Act,%202021.pdf (25.11.2025).
29. The Assisted Reproductive Technology (Regulation) Act India, 2021 URL: https://www.indiacode.nic.in/bitstream/123456789/17031/1/aA2021-42.pdf (25.11.2025).
30. Embryo Carrying Agreements Law (Approval of Agreement and Status of the Newborn), 1996, as amended and supplemented on December 27, 2021 No.: 7/2021. URL: https://www.gov.il/BlobFolder/policy/mk07-2021/he/files_circulars_mk_mk07_2021.pdf (25.11.2025).
31. Шабанова А.С. Обеспечение прав женщин при применении суррогатного материнства. Право и государство: теория и практика, 2020. № 7(187). С. 75-78.
32. Прайс на услуги Института репродуктивной медицины. URL: https://irm.kz/price-4/ (06.01.2026).
33. Orit Chorowicz Bar-Am. (2025). Surrogacy disruptions: narratives of retired Israeli surrogates with an incomplete surrogacy experience. Reproductive BioMedicine Online. Volume 51, Issue 2, August 2025. P. 1-11.
34. Коноплянникова Т.В., Кучуб Н.А., Шагивалеева И.З. Правовые и морально-нравственные аспекты суррогатного материнства. Право и государство: теория и практика. 2017. № 4(148). С. 99-104.
35. Приказ Министра здравоохранения Республики Казахстан от 26 августа 2021 года № ҚР ДСМ-92 «Об утверждении стандарта организации оказания акушерско-гинекологической помощи в Республике Казахстан». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/V2100024131 (25.02.2026).

References:

1. Konvencija o zashhite prav cheloveka i chelovecheskogo dostoinstva v svjazi s primeneniem biologii i mediciny: Konvencija o pravah cheloveka i biomedicine ETS N 164 (Prinjata Komitetom ministrov Soveta Evropy 19 nojabrja 1996 g.) URL: https://base.garant.ru/2562155/ (10.06.2025).

2. Vseobshhaja deklaracija prav cheloveka ot 10 dekabrja 1948 goda URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/O4800000001 (10.06.2025).

3. Zakon Respubliki Kazahstan ot 29 ijunja 1998 goda № 248 «O prisoedinenii Respubliki Kazahstan k Konvencii o likvidacii vseh form diskriminacii v otnoshenii zhenshhin» URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z980000248_ (10.06.2025).

4. Pekinskaja Deklaracija i Platforma dejstvij ot 15 sentjabrja 1995 goda URL: https://www.unwomen.org/sites/default/files/Headquarters/Attachments/Sections/CSW/BPA_R_FINAL_WEB.pdf (21.11.2025).

5. Vseobshhaja deklaracija o biojetike i pravah cheloveka Prinjata rezoljuciej General'noj konferencii JuNESKO po dokladu Komissii III na 18-m plenarnom zasedanii 19 oktjabrja 2005 goda URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/bioethics_and_hr.shtml (10.01.2026).

6. Informacionnyj bjulleten' VOZ ot 2018 goda URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/women-s-health (25.11.2025).

7. Kodeks Respubliki Kazahstan ot 26 dekabrja 2011 goda № 518-IV «O brake (supruzhestve) i sem'e» URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/K1100000518 (25.11.2025). 

8. Kodeks Respubliki Kazahstan ot 7 ijulja 2020 goda № 360-VI ZRK «O zdorov'e naroda i sisteme zdravoohranenija» URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/K2000000360 (25.11.2025).

9. Prikaz Ministra zdravoohranenija Respubliki Kazahstan ot 15 dekabrja 2020 goda № ҚR DSM-272/2020 «Ob utverzhdenii pravil i uslovij provedenija vspomogatel'nyh reproduktivnyh metodov i tehnologij» URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/V2000021816 (25.11.2025).

10. Zakon Respubliki Kazahstan ot 2 aprelja 2010 goda № 261-IV «Ob ispolnitel'nom proizvodstve i statuse sudebnyh ispolnitelej» URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/Z100000261_ (25.11.2025).

11. Federal'nyj zakon ot 21.11.2011 N 323-FZ (red. ot 23.07.2025) «Ob osnovah ohrany zdorov'ja grazhdan v Rossijskoj Federacii» URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121895/ (25.11.2025).

12. Prikaz Minzdrava Rossii ot 31.07.2020 N 803n «O porjadke ispol'zovanija vspomogatel'nyh reproduktivnyh tehnologij, protivopokazanijah i ogranichenijah k ih primeneniju» URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_365474/ (25.11.2025).

13. Semejnyj kodeks Rossijskoj Federacii ot 29.12.1995 N 223-FZ URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_8982/ (25.11.2025).

14. Postanovlenie Ministerstva Zdravoohranenija Respubliki Belarus' 27 oktjabrja 2025 g. No 170 «O voprosah primenenija vspomogatel'nyh reproduktivnyh tehnologij» URL: https://pravo.by/document/?guid=12551&p0=W22544277 (25.12.2025).

15. Zakon Respubliki Belarus' ot 7 janvarja 2012 g. № 341-Z «O vspomogatel'nyh reproduktivnyh tehnologijah» URL:  https://etalonline.by/document/?regnum=h11200341 (25.11.2025).

16. Prilozhenie 2 k postanovleniju Kabineta Ministrov Kyrgyzskoj Respubliki ot 14 oktjabrja 2024 goda № 616 «Porjadok i uslovija ispol'zovanija procedury surrogatnogo materinstva» URL: https://cbd.minjust.gov.kg/50-568/edition/18312/ru?lang=ru (25.11.2025).

17. Zakon Kyrgyzskoj Respubliki ot 12 janvarja 2024 goda № 14 «Ob ohrane zdorov'ja grazhdan v Kyrgyzskoj Respublike» URL: https://cbd.minjust.gov.kg/4-5260/edition/1939/ru (25.11.2025).

18. Deputatskij zapros deputatov Mazhilisa Parlamenta Respubliki Kazahstan v adres Zamestitelja Prem'er-Ministra-Ministru kul'tury i informacii Respubliki Kazahstan Balaevoj A.G. ot 17 dekabrja 2025 goda № DZ-484 URL: https://mazhilis.parlam.kz/media/deputy_request/documents/2025-12-19/DZ-484_8_4.pdf (30.12.2025).

19. Otvet Zamestitelja Prem'er-Ministra-Ministra kul'tury i informacii Respubliki Kazahstan Balaevoj A.G. ot 19 janvarja 2026 goda № 16-10/8205 dz na deputatskij zapros URL: https://mazhilis.parlam.kz/media/deputy_request_answer/documents/2026-01-26/Otvet_DZ-484_8_4.pdf (20.01.2026).

20. Zakon Respubliki Armenija «O reproduktivnom zdorov'e i reproduktivnyh pravah cheloveka» ot 11 dekabrja 2002 goda URL: https://www.arlis.am/hy/acts/63870 (25.11.2025).

21. Prilozhenie № 1 «Informirovannoe soglasie surrogatnoj materi» k Tipovomu Dogovoru «Dogovor na predostavlenie platnyh medicinskih uslug (VRT-surrogatnaja mat')», [Neopublikovannyj vnutrennij dokument] Institut Reproduktivnoj mediciny, Almaty. 2025. 8 s.

22. Notarial'no udostoverennyj notariusom g. Almaty Ilievoj M.A. dogovor surrogatnogo materinstva ot 09 fevralja 2021 goda № 39

23. Notarial'no udostoverennyj notariusom g. Almaty Konop'janovoj G.I. dogovor surrogatnogo materinstva ot 17.12.2021 goda № 2253, s unikal'nym nomerom notarial'nogo dejstvija ZZ8500729211217113646H599746 

24. Notarial'no udostoverennyj notariusom g. Almaty Konop'janovoj G.I. dogovor surrogatnogo materinstva ot 23.08.2023 goda № 2319, s unikal'nym nomerom notarial'nogo dejstvija ZZ4800729230821123132|12990F 

25. Notarial'no udostoverennyj notariusom g. Almaty Konop'janovoj G.I. dogovor surrogatnogo materinstva ot 06.11.2025 goda № 3947, s unikal'nym nomerom notarial'nogo dejstvija ZZ3900729251106100140U868633

26. Assisted Human Reproduction Act (S.C. 2004, c. 2). URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/a-13.4/FullText.html (25.11.2025).

27. Reimbursement Related to Assisted Human Reproduction Regulations SOR/2019-193 URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/regulations/SOR-2019-193/page-1.html (25.11.2025).

28. The Surrogacy (Regulation) Act India, 2021 URL: https://prsindia.org/files/bills_acts/acts_parliament/2021/The%20Surrogacy%20(Regulation)%20Act,%202021.pdf (25.11.2025).

29. The Assisted Reproductive Technology (Regulation) Act India, 2021  URL: https://www.indiacode.nic.in/bitstream/123456789/17031/1/aA2021-42.pdf (25.11.2025).

30. Embryo Carrying Agreements Law (Approval of Agreement and Status of the Newborn), 1996, as amended and supplemented on December 27, 2021 No.: 7/2021. URL: https://www.gov.il/BlobFolder/policy/mk07-2021/he/files_circulars_mk_mk07_2021.pdf (25.11.2025).

31. Shabanova A.S. Obespechenie prav zhenshhin pri primenenii surrogatnogo materinstva. Pravo i gosudarstvo: teorija i praktika, 2020. № 7(187). S. 75-78.

32. Prajs na uslugi Instituta reproduktivnoj mediciny. URL: https://irm.kz/price-4/ (data obrashhenija: 06.01.26).

33. Orit Chorowicz Bar-Am. (2025). Surrogacy disruptions: narratives of retired Israeli surrogates with an incomplete surrogacy experience. Reproductive BioMedicine Online. Volume 51, Issue 2, August 2025. pp. 1-11.

34. Konopljannikova T.V., Kuchub N.A., Shagivaleeva I.Z. Pravovye i moral'no-nravstvennye aspekty surrogatnogo materinstva. Pravo i gosudarstvo: teorija i praktika. 2017. № 4(148). S. 99-104.

35. Prikaz Ministra zdravoohranenija Respubliki Kazahstan ot 26 avgusta 2021 goda № ҚR DSM-92 «Ob utverzhdenii standarta organizacii okazanija akushersko-ginekologicheskoj pomoshhi v Respublike Kazahstan». URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/V2100024131 (25.02.2026).